December 30th, 2013

За день до теракта

Прошло больше 11 лет. У входа в типичное советское ДК стоит шарикоподшипниковый робот — символ индустриальной эпохи.
— А что такое индустриальная эпоха? — спрашивают дети в ожидании Большого Новогоднего представления в цирке Аквамарин.
Дед Мороз со Снегурочкой, нарядная елка, поп-корн, Олимпийские кольца и никакого намека о погибших здесь в октябре 2002-го.
Последний раз я была в этом зале за день до теракта на Дубровке. Ничего не изменилось, кроме обшивки на креслах: она была красной, теперь она серая. Поневоле оглядываюсь на 9 ряд. Много, очень много детей, больше, чем взрослых, на автобусе привезли детдомовцев — кто-то подарил им к Новому году билеты в цирк «Аквамарин».

Если вы думаете, что я буду морализаторствовать или ругать шоу, то ошибаетесь. Шоу, как и положено любому мьюзиклу сверхзрелищное и сверхпрофессиональное. Я бы всех выступающих представила к государственным наградам. Особенно — художника по костюмам, хореографа ледового балета и воздушных гимнастов, которые выступали без страховки. Но почти все артисты и так очень именитые, и у них и так много наград. Акробатический дуэт братьев Команковых, гимнастка на банжах Екатерина Кармашова, знаменитый жонглер Рудольф Левицкий, воздушные гимнасты Юлия Макеева и Алексей Турченко, известный хореограф-постановщик ледового шоу Станислав Войтюк

В основе Большого новогоднего шоу с абстрактным названием «Звезда у моей мамы» лежит незамысловатый достаточно идеологизированный сюжет — конфликт традиции и прогресса, воплощенный в конфликте цивилизаций. Санта Клаус выполняет заветное желание мальчика Саши и кладет под елку компьютерную игру. Одновременно мама попросила у Деда Мороза книгу Сказок для сына. Саша рвет книгу, в чем ему помогают «демоны» из виртуальной реальности, затягивающие его в свой мир. Понятное дело, в финале добро побеждает зло.

На первый взгляд кажется, причем здесь Норд-Ост, но намеки на него буквально пронизывают Новогоднее шоу. Во-первый в нем много крыльев, а самолетик три раза кружит над залом и садится на сцену так же, как каждый день на сцену садился бомбардировщик Норд-Оста.

Наверное мне показалось, но на льду под французскую песенку танцуют именно Саня и Катя из «Двух капитанов» — погибшие во время теракта подростки Кристина Курбатова и Арсений Куриленко из Норд-Оста. Вдруг, главного героя Новогоднего шоу не случайно зовут Сашей. Так танцующие фонтаны оживляют память, а не уничтожают ее.
Правда, никто не пускает бумажные самолетики в финале. Потому что это не финал.
Спустя 11 лет я снова была на мьюзикле за день до теракта. 29 декабря взрыв прогремел на волгоградском вокзале, 30-го — в волгоградском троллейбусе. Десятки жертв.

Федеральные каналы отменили развлекательную программу 1,2-го января. Траур вместо Нового года. В стране начался психоз. В полицию разных городов непрерывно звонят бдительные граждане, которым любые предметы кажутся подозрительными. Дзержинка — не исключение.

Нас снова пугают, паника — орудие терроризма. Боевики на Дубровке специально раздавали телефоны заложникам, чтобы те звонили родственникам и знакомым.

Думаю, что общество должно было решить, что делать в здании на Дубровке: музей клоунов или музей памяти жертв терроризма. Думаю, что каждый раз, выходя на сцену артисты испытывают чувство вины, потому что они знают ГДЕ играют.
Прошу помнить, что все описанное выше всего лишь мое человеческое субъективное восприятие реальности, авторская колонка Аллы Кечеджан в газете «Открытая линия».
Открытая линия